Телефоны находятся у военнослужащих, но пользоваться ими можно только перед отбоем. В противном случае мобильный изымается;
Запрещены телефоны с камерами и доступом в интернет. Их солдат может либо отослать домой, либо сдать на хранение командиру роты. Разрешены простые мобильные;
Во время прохождения курса молодого бойца телефоны солдаты не используют, они находятся у командира роты, но выдаются на выходные;
Из сотовых операторов рекомендуют приобрести Мегафон, подключить услугу «Везде как дома» (входящие – бесплатно, а исходящие – 3 руб. /мин в любой регион). Как вариант – МТС (карту получают в военкомате) с тарифом «Супер МТС» или «Супер 0» (30 бесплатных минут в сутки).

В прошлую субботу в военном госпитале Ростова умер солдат 205-й бригады, дислоцирующейся в Будённовске. По словам его товарищей, в части парня жестоко избили

В ноябре 2011-го Александр Емельянов, молодой, здоровый, жизнерадостный парень, был призван на воинскую службу. В августе 2012-го он оказался в госпитале, в реанимационной палате, без сознания. Медики утверждали: все дело в якобы неожиданно открывшихся физиологических аномалиях. Сашины сослуживцы – что в части парня ударили в живот тяжелым берцем. После трехнедельной комы недослуживший солдат умер.

Окончив третий курс в институте, Саша Емельянов перевелся на заочное обучение и заявил родителям: «Иду служить в армию». Попал студент в в/ч 74814 Буденновска, в 205-ю бригаду, разведбатальон.
Служба нравилась, с товарищами быстро сдружился. Не везло только с командирами: один пробыл две недели, второй – неделю. На смену им пришел 27-летний лейтенант Юрий Остриков. Его любимым наказанием для роты был марш-бросок во время завтрака – естественно, солдаты оставались голодными.
Особенно командир невзлюбил новобранца Емельянова – иначе как «дебил» лейтенант к парню не обращался. Однажды, выстроив роту, приказал Саше выйти из строя и проорать: «Я – дебил!» А вскоре предложил: «Хочешь беспроблемно служить, я тебя отпущу на субботу и воскресенье домой, а ты купишь инвентарь и моющие средства?» «Отпуск» обошелся солдату в 1000 рублей, и от последующих выходных он отказался, чем еще больше озлобил ротного.
В феврале этого года он отправил Сашу перевозить грузы на полигон. Машина заглохла в поле. На звонок с просьбой о помощи последовал ответ: «Найди там танкистов, возьми у них солярки и не скули».
Три часа на морозе Саша искал в поле танкистов. Пришел в роту простывшим, но на просьбы направить его к медикам слышал один ответ: не коси, иди работай.
Старшина, видя, что у парня высокая температура, сжалился и отвел его в медроту. Но через неделю полубольного Сашу выписали: дескать, долечишься в роте. Молчал – терпел парень, не жаловался, помнил слова отца, тоже офицера: «Мужчина должен пройти все!»
А через полгода снова оказался на больничной койке. 25 августа, вернувшись с полигона, солдат стал жаловаться на боли в животе. Медики поставили диагноз «желудок встал». При этом бросили: «Только не вздумай сказать, что тебя ударили».
Узнав о случившемся, в госпиталь прибежала Сашина мама с младшим сыном. Кинулась к врачу, капитану Политову: «Что с моим сыном?»
«Что-что? – надменно бросил капитан. – Нажрался холодной тушенки с холодной водкой, они же, солдаты, жрут все что ни попадя, – вот и обожрался». Вся фраза была сдобрена отборным матом и брошена в лицо матери и пятнадцатилетнему подростку!
Но если врач женщину оскорбил, то сын ее смертельно напугал: парень сидел на койке бледный, изнеможенный, с синими губами. С трудом шевеля губами, рассказал, что доктора уже четыре дня промывают ему желудок, Политов матами заставляет ходить, «чтобы заработал желудок». А у него нет сил даже подниматься.
Через день Емельяновых срочно вызвали в госпиталь. Саша лежал без сознания, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Врач Зайцев сказал: солдату будут делать операцию, мол, он сам подписал согласие.
Медсестра «успокоила» смятенных родителей: «Зайцев сейчас сделает по-быстрому операцию, а то опоздает на свадьбу».
Утром мама приехала в госпиталь – Саша был в коме. В обед ее к сыну не пустили. Вечером она встретилась с дежурным врачом в реанимации, тот заявил, что по поводу операции сказать ничего не может.
На следующий день Саша по-прежнему не приходил в себя. Приехали врачи из Ростова, сказали, что парня нужно срочно отправлять в ростовский госпиталь. Сашу вынесли и погрузили в машину. Отец хотел поехать с сыном, но ему сказали: «Нет места», зато на глазах родителей погрузили в кузов четыре ящика коньяка.
Пытаясь узнать, что случилось с Сашей, Емельяновы обратились к начальнику госпиталя полковнику Валерию Какоеву. Тот заявил, что для их сына медики «сделали все возможное». Начал объяснять, что у Саши якобы обнаружились физиологические аномалии, к тому же в наличии язва, грыжа, и какие-то лепесточки развернулись в желудке, сдавили легкое. Врачи выпрямляли легкое, и у сына остановилось сердце, притом два раза.
Мне на телефон звонят солдатики – Сашины сослуживцы. Они боятся называть имена, но рассказывают, что Сашу на полигоне два раза ударили в живот тяжелым берцем.
Комитет солдатских матерей сделает все возможное, чтобы изверг не ушел от ответственности. Мы отправили письмо в военную прокуратуру Буденновска. Оттуда отписали, что проверка фактов поручена майору юстиции О. Марайкину.
Ранее майор проводил расследование экономической деятельности госпиталя и выявил множество нарушений, но дело у него почему-то забрали, и оно так и «зависло», безо всяких последствий.
Проверку фактов по делу Саши Емельянова также вначале поручили Марайкину, но практически сразу по неизвестным причинам забрали и только в этот понедельник (!) передали лейтенанту Зорину.
Почти месяц вопиющий случай никто не расследовал. Все это время избитый солдат лежал без сознания в ростовском госпитале. Ему подключили искусственные почки, сделали повторную операцию.
В минувшую субботу Саша Емельянов умер.

Людмила БОГАТЕНКОВА,
председатель Комитета солдатских матерей
«Матери Прикумья»,
член координационного совета Союза солдатских матерей России

19-летний солдат Антон Григоров вернулся из армии в родное село Кочубеевское в цинковом гробу. Причина гибели не установлена. Антон Григоров был призван в армию осенью прошлого года и сразу направлен в воинскую часть 74814. Это 205-я отдельная мотострелковая казачья бригада, дислоцированная в Буденновске. Общительному, крепкому, добродушному парнишке нравились армейские порядки, проблем с сослуживцами и командирами у него не было.
Мать Антона, Ирина Степановна, навещала сына в канун Нового года и, глядя на него, повзрослевшего, возмужавшего, гордилась и радовалась: вот и опора подоспела…
Ведь Антон был единственным мужчиной в семье.
У него были большие планы на будущее: помочь матери поднимать двух сестер, одна из которых — малышка-первоклассница, хотелось самому получить хорошее образование, найти достойную работу, достроить дом…
Вскоре Антона перевели из Буденновска в Гюмри. Здесь, на севере Армении, развернута 102-я российская военная база, которая несет боевое дежурство в рамках Объединенной системы ПВО СНГ.
Так что солдат Григоров попал служить фактически за границу, в элитную часть международного значения. И проблем у солдата не было. Он часто звонил матери, делился своими успехами, заботливо интересовался, как там она без него управляется с сестрами.
Вечером 27 октября телефонный звонок расколол жизнь Ирины Степановны. В мобильнике высветился номер телефона сына, но зазвучал незнакомый голос. Представившись офицером части из Гюмри, человек на том конце связи казенно сообщил страшную весть: ее сын Антон Григоров покончил жизнь самоубийством!
До демобилизации оставались считанные недели…

Соболезнование? Обойдетесь!
Женщина онемела. Мозг отказывался воспринимать чудовищную информацию. Антошка, жизнерадостный и веселый паренек, свел счеты с жизнью? Да этого просто не может быть!
Вспышками молний замелькали тревожные вопросы: сын незадолго до этого жуткого известия просил выслать деньги, чтобы купить парадную форму. Но разве форму солдат покупает? И почему сейчас офицер из воинской части звонил с мобильника Антона? Неужели на международной военной базе нет проводного телефона? Или у командования нет контактных номеров родителей солдат? Почему они искали номер матери в телефонной книжке Антона? Так, может, это и не командование части звонило?
К тому же назвавшийся офицером путался в причинах гибели Антона: то говорил, что сын застрелился в карауле, то – в комнате для хранения оружия, то — из-за любимой девушки Оли, но имя девушки Антона другое.
Утром не помнящая себя от горя Ирина Степановна со старшей дочерью были в Кочубеевском военкомате. Здесь они надеялись получить ответы на все свои вопросы. Но зря надеялись. Никто им ничего не объяснил и даже соболезнования не выразил. Что, кстати, является нарушением Приказа Министра обороны РФ от 13.01.2008 года №5: «Военный комиссар в течение суток с момента получения телеграммы (о факте гибели призванного им военнослужащего) в ходе личной встречи выражает скорбь и соболезнование от имени Министра обороны Российской Федерации кому-либо из близких родственников…»
За «компанию» с этим пунктом приказа Кочубеевский военкомат нарушил целую серию других. Так, он должен был с учетом пожелания родственников организовать встречу транспорта и доставку гроба с телом погибшего, вручить сопровождающему лицу первый экземпляр извещения о гибели, свидетельство о смерти, справку военно-медицинского учреждения, которым устанавливалась причина смерти…
Не было сделано ничего. Военкоматы ведь умеют только «загребать» «зеленых» мальчишек в казармы, и выполнение своего долга у них не срастается с проявлением человеческого отношения к родителям погибшего солдата.
Не поддержал мать Антона в горе и Совет солдатских матерей Кочубеевского района. Соболезнования не выразил, в похоронах участия не принимал. Чем в таком случае занимается эта структура, каких солдатских матерей объединяет и для чего?

Труп с марафетом
Измученная мать несколько дней вела телефонные переговоры с Ростовской военной прокуратурой. Там никак не могли определить день, когда привезти тело. Но, как вскоре выяснилось, привозить его никто и не собирался.
Пришлось эту заботу брать на себя родственникам Антона. Они же и оплачивали эту недешевую транспортировку.
Подозрительный момент: забрать тело солдата было разрешено только спустя четыре(!) дня бесплодных переговоров. К тому же в выданном Ирине свидетельстве о смерти сына почему-то была указана только дата полученной травмы, которая стала причиной смерти, но не указано время, место и обстоятельства, при которых произошла трагедия.
Тем самым военные невольно подводят женщину к мысли, что им есть что скрывать, что в отношении 19-летнего мальчишки совершено преступление, мотивы которого, причины и виновных армия скрывает. Отсюда эта «легкая» версия командования о самоубийстве.
Родственники же Антона, едва взглянув на его тело, категорически отвергли навязываемую им версию о суициде. Не только потому, что Антон был психически устойчивым парнем с нормальной самооценкой, а потому, что на его лице отчетливо были видны ссадины, гематома и сломанная переносица. Эти совершенно очевидные следы избиения были тщательно замазаны тональным кремом!
Уж не военная ли прокуратура в Ростове наводит марафет трупам, чтобы родители поверили в суицид своих здоровых и веселых сыновей?
Хоронили Антона всем селом. Убитая горем мать все время плакала. В глазах друзей и знакомых читался один вопрос: до каких пор мы будем отправлять своих сыновей на погибель? Кто ответит за смерть солдата Антона Григорова, опору многодетной семьи?

Власть, возьми под контроль!
Мы пишем этот материал не только для того, чтобы рассказать об очередном ЧП со смертельным исходом в армии. Мы считаем, что родители погибших военнослужащих должны знать свои права и уметь добиваться правды о случившемся с их детьми, если военные об этом молчат.
Согласно п. 6 ст. 1 ФЗ №53 «О воинской обязанности и военной службе», исполнение гражданами воин-ской обязанности обеспечивают в пределах своей компетенции органы государственной власти, иные государственные органы, органы местного самоуправления и их должностные лица.
Согласно ст. 7 ФЗ №61 «Об обороне», органы исполнительной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления во взаимодействии с органами военного управления в пределах своей компетенции обеспечивают исполнение законодательства в области обороны.
Это означает, что губернатор Ставропольского края и глава Кочубеевского района и есть те самые представители органов исполнительной власти и органов местного самоуправления, которые обеспечивают призыв в армию и несут моральную ответственность перед родителями призывников.
Поэтому обращаемся к ним с просьбой взять под личный контроль расследование обстоятельств гибели Антона Григорова, направить лучших специалистов в командировку по месту службы погибшего для выяснения обстоятельств его смерти, для проведения своего независимого расследования и всемерного содействия привлечению к ответственности виновных.
Понятно, что убитым горем родителям не до отстаивания своих прав. На это и надеются военкоматы и местные власти. Между тем у матери есть право обратиться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. В соответствии со ст. 13 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, «каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
Конечно, это не вернет Ирине сына. Но и безнаказанным бездействие военкомата и власти, равно как и преступление, совершенное в отношении солдата Антона Григорова, оставаться не должно.

Сергей СОРОКИН,
член Московской Хельсинкской группы, лидер Движения против насилия (Москва),
Людмила МАНСУРОВА,
председатель городского отделения Движения против насилия (Невинномысск)